#  Очень холодная война [3/3]
Andrew Lobanov (Go!,1) → All  –  08:54:45 2017-11-24

== Масада

Город XK-Масада гигантским грибом возвышается над холодной равниной. Купол диаметром три километра, стоящий на холодной возвышенности засушливой планеты, что крутится вокруг умирающей звезды. В пустом небе на рассвете и закате ревут чёрные угловатые F-117, облетая грозящую со всех сторон пустоту, что уходит в невообразимую даль.

По улицам города движутся тени, некогда бывшие людьми оболочки в форме. Они шуршат у подножия бетонных громад, словно осенние листья, всецело отдавшись задаче, которая придаёт какой-то смысл их последним дням. Над ними возвышаются громады стальных опор, которые поддерживают исполинский геодезический купол, закрывающий город. Он загораживает злые, чуждые созвездия и не даёт пыльным бурям, которые время от времени сотрясают кости этого древнего мира, добраться до хрупких остатков человечества. Сила тяжести здесь немного меньше, а в ночном небе струятся прозрачные струи газа, сорвавшиеся с умирающего светила этого мира. Долгими зимними ночами поверхность купола заметает пурга из двуокиси углерода. Воздух здесь сухой, как пустыня; город утоляет свою жажду из подземных водоносных слоёв.

Некогда эта планета была живой - возле экватора ещё есть пенное море, водоросли в котором отдают в атмосферу кислород. Есть и вулканическая гряда у северного полюса, которая указывает на движение тектонических плит. Но планета умирает, и это видно. У неё было богатое прошлое, но будущего у неё нет.

Иногда, рано утром, когда ему не спится, Роджер выходит за город и гуляет по краю сухой возвышенности. За его спиной гудят машины, поддерживая какую-то жизнь в городе; он не обращает на них внимание. Поговаривают о вылазке на Землю в ближайшие годы, чтобы достать что-нибудь уцелевшее, пока опаляющий ветер времени не стёр наследие человечества навсегда. Об этом Роджер думать не любит. Он старается как можно меньше думать о Земле. Только иногда, когда ему не спится, он гуляет по обрыву, перебирает воспоминания об Андреа, Джейсоне, о родителях и о сестре, о родственниках и друзьях, и все эти воспоминания болят, как лунка от вырванного зуба. На краю этой возвышенности у него - полный рот пустоты, горечи и боли.

Время от времени Роджеру кажется, что он - последний живой человек. Он работает в кабинете, яростно пытается докопаться до ошибки. Вокруг него ходят тела, разговаривают, едят в столовой, иногда говорят с ним и смотрят, словно ждут ответа. Здесь есть тела, говорящие мужчины и женщины, гражданские и военные - но нет людей. Одно из тел, военный хирург, сказало ему, что у него обычный синдром стресса, вина выжившего. Возможно, это так, соглашается с ним Роджер, но это ничего не меняет. Очередной бездушный день уходит за очередной бессонной ночью в никуда, пыль пересыпается за обрыв, словно песок в невыкопанную могилу его семьи.

По краю возвышенности идёт узкая тропинка. Она ведёт вниз от основания города, где из гигантских отверстий вырывается жар от ядерных реакторов. Роджер идёт по тропинке, и под его изношенными ботинками хрустит гравий и рассыпающийся песчаник. В небе моргают чужие звёзды, и их незнакомые узоры говорят ему, что он очень далеко от дома. Тропинка ведёт резко вниз от вершины возвышенности, и вскоре город превращается в невидимую, нависающую за плечом тень. По правую руку открывается завораживающая панорама - долина в разломе, в которой раскинулся древний город мёртвых. За ней - чужие горы, вершины которых возносятся в безвоздушную высь, словно мёртвые вулканы на Марсе.

Метрах в восьмистах от купола тропинка обходит каменистый выступ, уходит вниз петлёй серпантина. Роджер останавливается на повороте и разглядывает пустыню под ногами. Он садится, прислоняется к твёрдой скале и вытягивает вперёд ноги. Ступни висят над пустотой. Далеко внизу - изборождённая прямоугольными впадинами долина; миллионы лет назад они могли быть полями, но до этого дня ничто не может дожить. Всё в долине уже мертво, как и всё остальное на этой планете. Как Роджер.

>> Читать далее
#  Очень холодная война [2/3]
Andrew Lobanov (Go!,1) → All  –  08:54:44 2017-11-24

Гулд кивает.

- Я так понимаю, ещё таких же я вряд ли получу? - с надеждой спрашивает он.

- Вылазки не проводятся, пока мы расследуем один инцидент, который случился в этом году, - говорит полковник, со значением взглянув в сторону Роджера. Суслович умер две недели назад; Горман до сих пор выглядит как жуткая развалина, в его теле разлагаются соединительные ткани - скорее всего, из-за сильного облучения. На действительную службу он больше не выйдет, а канал поставок останется закрытым до тех пор, пока не найдут способ возить товар и не губить при этом людей. Роджер слегка наклоняет голову.

- Ну ладно, - понимает плечами профессор. - Если снова начнёте - дайте знать. Кстати, есть какая-нибудь привязка по координатам по ту сторону врат?

- Нет, - отвечает полковник, и в этот раз Роджер знает, что это ложь. В ходе четвёртой экспедиции, ещё до того, как полковник определил новый груз, на пустынной площади города по ту сторону врат установили небольшой радиотелескоп. XK-Масада, где воздух слишком разрежен для человеческих лёгких, где небо цвета индиго, а здания отбрасывают бритвенно-острые тени на выжженный рдяным солнцем, спёкшийся ландшафт. Затем уловленные им сигналы пульсаров были подвергнуты анализу; выходило, что это место почти на шесть сотен световых лет ближе к ядру галактики и расположено на внутренней стороне нашего же спирального рукава. На постройках, сооружённых не людьми, начертаны иероглифы, и есть в них сходство с теми символами, что запечатлены на зернистой чёрно-белой плёнке Minox на дверях украинского бункера. За этими символами спит суть проекта "Кощей", неживая, но и не мёртвая, злобная сущность, которую русские извлекли из затонувших развалин города на дне Балтийского моря. - А почему вы хотите знать, откуда они происходят?

- Ну… Нам так мало известно о том контексте, в котором развивается жизнь. - Взгляд профессора на секунду становится тоскливым. У нас есть только одна точка отсчёта - Земля, наш родной мир. Теперь же у нас есть второй, вернее, часть второго. Если будет и третий, можно будет задаваться глубокими вопросами. Не такими, как "одиноки ли мы во Вселенной", потому что на этот вопрос ответ уже стал известен, а, например, "какая ещё бывает жизнь" и "есть ли на свете место для нас?"

Роджера передёргивает. "Идиот", думает он, "если бы ты только знал, не прыгал бы так от радости". Он прикусывает язык. Если сейчас заговорить, это тоже может испортить карьеру. Более того, это может отрицательно сказаться на продолжительности жизни профессора, который явно не заслужил такого наказания за сотрудничество. Плюс, исчезновение профессора из Гарварда в здании Исполнительного Управления в Вашингтоне гораздо сложнее замять, чем пропажу какого-нибудь волонтёра-преподавателя в засиженном мухами сельце в Никарагуа. Кто-нибудь да заметит. Полковник будет не в восторге.

Потом Роджер понимает, что профессор Гулд смотрит прямо на него.

>> Читать далее
#  Очень холодная война [1/3]
Andrew Lobanov (Go!,1) → All  –  08:54:43 2017-11-24

Автор: Чарльз Стросс
Перевод: Gene R


== Аналитик

Роджер Йоргенсен откидывается в кресле и вновь принимается за чтение.

Роджер - блондин примерно тридцати пяти лет от роду. Коротко стриженые волосы, кожа бледная, давно не видевшая солнечного цвета. Очки, белая рубашка с коротким рукавом, галстук, на шее на цепочке висит бэджик с фотографией. Роджер работает в кабинете, где нет окон, а воздух идёт из кондиционера.

Дело, которое он читает, пугает его.

Когда-то давно, ещё в детстве, отец Роджера взял его с собой на день открытых дверей на авиабазе Неллис, глубоко в невадской пустыне. Ярко светило солнце, отражаясь от полированных серебристых самолётных боков, огромные бомбардировщики сидели в своих бетонных отсеках, отгороженные барьерами и под неусыпным надзором датчиков радиации. С трубок Пито свисали яркие вымпелы и трепетали на ветру, придавая самолётам необычный, почти праздничный вид. Но за этим образом таился кошмар - стоило разбудить атомный бомбардировщик, и в радиусе полутора километров никому, кроме его команды, не удастся выжить.

Тогда, глядя на блестящие, круглобокие контейнеры, подвешенные под крыльями, Роджер ощутил предчувствие того пламени, которое таилось за металлическим корпусом, липкий ужас, который отдавался в душе эхом сирены воздушной тревоги. Он нервно лизал мороженое и крепко держался за отцовскую руку. Оркестр наяривал бодрую мелодию Сузы, но страх Роджера развеялся только когда над его головой воздух вспороли крылья звена F-105, заставив все стёкла на несколько километров вокруг содрогаться.

>> Читать далее
#  Я вижу сон
Andrew Lobanov (tavern,1) → All  –  19:39:41 2017-09-10

Автор: Лаларту

== 1

Я вижу сон, что я – это я.

Весь организм ощущается с неожиданной остротой. Неумолчный ток крови в сосудах и вспышки электрических разрядов в нейронах. Химические реакции в желудке, где медленно растворяется пища. Циркуляция воздуха в лёгких. Деление клеток; рост ногтей и волос.

Сон отличается невероятной подробностью, ещё никогда и ничего я не воспринимал столь чётко и ясно. Каждый орган, каждая клетка сейчас кажутся знакомыми, словно свои пять пальцев… ха, смешно. Как раз своих пяти пальцев я раньше и не знал. То ли дело сейчас, когда я ощущаю каждую мышцу, каждую косточку, каждую молекулу ДНК?

Я ощущаю весь организм в целом и каждую его деталь в отдельности. Чувствую все сбои и неполадки. Знаю, что мне достаточно лишь захотеть, чтобы их исправить – у меня есть все необходимые для этого средства. Я могу с лёгкостью устранить вирусы, которые ещё не успели проявить себя внешне, но уже начали своё чёрное дело. Могу излечить язву желудка.

Я много чего могу. Но даже не порываюсь что-либо сделать.

Ведь это сон, это всего лишь сон…

>> Читать далее
#  Изгнанник
Andrew Lobanov (tavern,1) → All  –  08:36:04 2017-09-08

Как я жалею сейчас, что мы разговорились тем вечером о научной фантастике! Ведь если бы этого не произошло, меня не мучила бы до сих пор эта странная, невероятная история, которую невозможно ни опровергнуть, ни доказать.

Мы собрались вечером, четверо профессиональных писателей-фантастов, и, я думаю, делового разговора было не избежать ни при каких обстоятельствах. И все же мы удерживались от него в течение всего обеда. Мэдисон с выражением рассказал нам о том, как ходил на охоту, а Браззель затеял дискуссию о шансах Доджера на предстоящих выборах. И надо же было мне перевести разговор на фантастику.

Я вовсе этого не хотел. Но мне вдруг показалось забавным, что поведение нашей четверки ничем не отличается от поведения самых обычных, ничем не выдающихся людей.

— Защитная окраска, вот как это называется, — объявил я. — Сидим здесь и стараемся выглядеть не хуже других!

Браззель посмотрел на меня, несколько раздраженный тем, что его перебили.

— О чем это ты?

— О нас, — ответил я. — До чего же хорошо нам удается играть роль солидных, довольных жизнью горожан! Но ведь это не так, и все мы прекрасно понимаем, что к чему. Мы активно недовольны тем, что происходит на Земле и вокруг нас, и именно поэтому выдумываем один воображаемый мир за другим.

— А та маленькая деталь, что нам за это платят, здесь, естественно, вовсе ни при чем, — саркастически заметил Браззель.

>> Читать далее
#  Ты-неТы
geomaster (mira, 23) → All  –  19:28:50 2017-07-14

По началу, этих изменений не замечаешь, они просто микроскопически незначимы, происходят на уровне шума, но они есть. Со временем, этих мелочей становится больше, но ты по-прежнему не замечаешь их, списывая на погоду, "не выспался", "съел не то". Но они есть. Проходит еще время и ты замечаешь (если повезет) изменения в своем поведении - ты по-другому разговариваешь, твой словарный запас меняется, меняются вкусы и предпочтения, но ты даже не волнуешься из-за всего этого - ты "берешь себя в руки" и начинаешь ставить себе режим, меняешь питание и пытаешься читать нужные книги. Пытаешься... Ты понимаешь, что все это уже не твое, тебе не интересно.
И вот тут накатывает первая волна БОЛЬШИХ ИЗМЕНЕНИЙ. Радикально меняется круг твоего общения, в нем появляются люди, которых ты раньше не знал или избегал. Меняется музыка, которую ты слушаешь, меняются книги, которые ты читаешь. Все меняется. Но тебя это не страшит - это даже интересно! Ты списываешь это на некий возрастной рубеж, делишься этим с оставшимися из мира "прежнего" тебя друзьями. Но где-то на самом краю твоего сознания брезжит тревожная мысль, что "уже поздно, ничего не изменить". Это последняя по-настоящему ТВОЯ мысль.
Вторая волна изменений накатывает не так резко, как первая. Она застает тебя чаще всего ночью, когда ты еще не спишь, но уже и не бодрствуешь. Тот маленький отрезок времени, когда ты - еще ты "настоящий". Ты видишь поднимающуюся волну темной воды изменений. Перед тем как затопить тебя с головой, она откатывается, обнажая дно твоей души, вернее, то, что он него осталось. И ты со страхом понимаешь, что осталось адски мало...
И начинается прилив. Самое страшное, что деться тебе некуда - все происходит в тебе. Ты видишь как тает, словно лед в кипятке, твоя душа. Как черная вода ИНОГО заполняет то, что раньше было тобой. Иногда это физически больно. Ты все еще надеешься, что это ночной кошмар, что сейчас все кончится, но... Вода прибывает и прибывает. Ты цепенеешь от страха, потом от безнадежности происходящего, потом от тоски по ушедшему. Ты мечтаешь, чтобы все это по-скорее закончилось. Но вода прибывает. Холодная, равнодушная черная вода. И когда, казалось бы, уже все кончено...
Накатывает третья и последняя волна. Резкий удар, ломающий и тебя и твое тело и твою душу. Боль невыносимая, все тело напряжено, как струна, как тонкая перепонка под напором водопада. И ты со страхом и надеждой ждешь, что она прорвется. Страх - это все, что осталось от тебя. И даже он - это не ты, а твое тело. Черная вода покрывает все. И наступает мгла.
Ты открываешь глаза. Утро. "Какой странный кошмар мне приснился", - думаешь ты. Или не ты? Что-то тебя смутило в этих мыслях. Ты подходишь к зеркалу и вглядываешься в лицо этого незнакомца. Хотя, почему незнакомца - ты всегда был таким: слегка бледноватое лицо, темные, почти черные глаза, тень улыбки на губах. Ты просто невыспался, сейчас одна чашка крепкого эспрессо поправит ситуацию. И пора бы заняться своими делами, не оглядываясь на остальных. Этот мир - твой!
...Осколки тебя рассыпались пылью. Тебя больше нет - вместо тебя живет он, незнакомец с черной водой вместо души.

"Until we wash our feet in a creek,
Until we spit in a cup and then drink,
Till we curse upon the sea,
Until the land can't shed a single tear…
Bad water is all we will be…"