#  Re: продолжаем разговор
BVII (lenina,32) → All  –  19:27:02 2014-03-27

>Тогда просто хотелось, чтобы время быстрее прошло,
Странно. "Тогда" я большую часть жизни ждал, когда завяжу, и жизнь изменится. Завязал. Время стало тянуться крайне медленно. Не скажу, что многое успеваю. Скорее недоволен тем, что завязать-то-завязал, а перемены-то не торопятся.
>а теперь времени даже не хватает - столько всего хочется сделать.
Может быть, у нас несколько разная ситуация. Кажется, ты что-то хочешь нагнать. Ну пробуй. Твое дело. А я вот чего-то не хочу слишком пристально оглядываться. Неприятно это. И еще не хочу себя понукать. И так "благодарен себе", за то, что в переди забрезжил какой-то свет. И мне теперь не принципиально, что за он. Важно то, что движение "назад-вверх" осуществляется. Порой под давлением стрессов хочется пойти и нажраться как встарь. Но сдерживаюсь, и утром благодарю себя за то, что вчера недопустил этой ошибки. И кажется даже невероятным, что такое приходило в голову. А потом снова вечер, усталость. Уже привычная аппатия. Грустная музыка, желание сделать эту аппатию хоть немного более хладнокровной; не такой неприятно-расхлябанной. Знаю, что утром опять будет бодрость. Но это будет утром. Которое незаметно превратится в день, за которым придет новый вечер. Отсчитанный, взвешенный. Один из них будет последним, и неизвестно когда он будет. Иногда я яего тороплю. Иногда думаю что он был бы некстати, случись вдруг в ближайшей перспективе.

А потом вдруг это пасмурную непроглядную панораму просвечивает мысль: а с какой стати? Почему грущу? У меня разве есть основания? Сегодня все прекрасно, и даже превосходно. А завтра? А завтра будет потом. Разве я имею права бояться будущего? Разве я не знаю, что это бессмысленно? Каким бы оно не было, я отвечаю только за ту часть, на которую влияю. Это главным образом внутри, и в сопредельных областях влияния. Там я конечно не оплошаю. Ведь по крайней мере уже сделал для этого главное: вернул контроль над собой себе. То чего стоило бояться, -- уже позади. Ведь бояться имело смысл только себя, пьяного, и Господа Бога. Но второй-то тебе зла не желает. Он напротив всегда спасал от первого, как мог.